![]() |
||
![]() |
MEGATIS
![]() ![]() |
![]() |
Исторические экскурсы |
|
"Он был настоящим" (из истории гаучо – «аргентинских ковбоев») ![]() Оказавшись в Аргентине, любой приезжий с первых же дней слышит о гаучо. Продают знаменитые пончо: «Настоящий пончо гаучо, сеньор!». Подают после обеда чай мате – «Истинно аргентинский чай, мате гаучо!». Хотят сказать о ком-то, что он – аргентинец до мозга костей: «Это – гаучо!». И толковый словарь аргентинского языка также полон гаучо и производных от него слов. По словарю выясняется, что гаучо - это 1) «житель аргентинской и уругвайской пампы»; 2) «хороший наездник»; 3) «грубый, невежественный, неотесанный человек»; 4) совсем наоборот – «хорошенький, изящный, красивый» - и 5) «хитрый, искусный, умелый». Есть и слово «гаучада», которое следует понимать либо как «действия, совершаемые со знанием дела, с хитростью, удалью, лукавством, смелостью» или как «одолжение, великодушие, любезность, рыцарственность».
Только вот никак не удается их встретить, этих таинственных гаучо. А следы их – повсюду. Вот аргентинское родео, праздник клеймения скота, собирающий десятки тысяч зрителей, называется «праздником гаучо». «Сортихо», конная спортивная игра – «искусство гаучо». И куплеты под гитару, «пажадора» - считаются «песнями гаучо». И азарт на скачках или петушиных боях, и ставки такие большие – «как у гаучо». И знаменитое аргентинское национальное блюдо «асадо», теленок, запеченный прямо в шкуре не считается настоящим, если приготовлено на ресторанной кухне, а не на открытом воздухе, «как во времена гаучо». И в то же время, все эти следы – все-таки только «игра в гаучо»… …Пока испанские конкистадоры безуспешно занимались поисками драгоценных камней, золота и серебра, слух о которых распустил Себастьян Кабот, исследовавший в 1527 году реки Парану и Парагвай, лошади, привезенные Педро де Мендосой, основателем первого Буэнос-Айреса, дотла сожженного индейцами, разбрелись по пампе и свободно размножались на воле. Компанию им составило потомство семи коров и одного быка, доставленных на берега Ла-Платы португальцем Гоесом. Когда колонисты, сменившие конкистадоров, сообразили, в чем состоит истинное богатство страны, пампу – бесконечные травянистые степи – буквально наводняли табуны диких лошадей «багуалес», бродивших среди невообразимого моря коровьих стад. В результате в самом начале XVII века в Аргентине начали возникать так называемые «вакеирас» - животноводческие фермы. И в пампу потянулись люди, теряясь в невообразимых ее далях. В основном это были уроженцы аргентинской земли, потомки испанцев – креолы. Люди эти жили в глинобитных хижинах, крытых соломой или камышом, питались почти только одним мясом и запивали его травяным чаем – «мате». Они создали свой вид транспорта «каретту» - двухколесную телегу без единой металлической части, крытую сверху кожей, запряженную быками. Они придумали присущие их образу жизни инструменты, удобную, без единого шва обувь – «бота дель потро» - из стянутой чулком с лошадиной ноги сыромятной кожи. Они приняли на вооружение и улучшили индейское метательное оружие «болеадорас» и научились виртуозно владеть лассо. Их жизнь была примитивна и сурова, один день походил на другой как две капли дождя. Землю они не обрабатывали, не выращивали овощей, не разводили садов и часто переезжали с места на место со своими коровами. Хозяина же над ними не было – каждый сам был владельцем своих стад. Из свободных скотоводов к последней четверти XVIII века сложился устойчивый социальный, культурный и этнический слой – гаучо. Пампа – необозримый простор и чистое небо над головой – рождала чувство свободы; укрощение диких быков и лошадей – ловкость и силу, соседство с воинственными индейскими племенами – мужество и бесстрашие. Одиночество, при котором приходилось рассчитывать только на себя, наделяло уверенностью. Порывы напоенного ароматами трав ветра, переливающийся ковер ковыля, шелест листвы в кроне рожкового дерева и наивная хитрость птицы теро-теро, уводящей пением опасность от гнезда, надежность лошади и преданность бегущего рядом пса делали пастуха поэтом. Редко кто из мужчин пампы не играл на гитаре и не пел, сам сочиняя песни и стихи. Если у гаучо была добротная сбруя и отличные шпоры, деньги ему были нужны уже только для угощения друзей, знакомых или просто встречных… Да были ли они на самом деле в реальной истории, эти «рыцари пампы»? На арену истории гаучо вышли впервые в 1776 году, во время военного конфликта, когда португальцы попытались расширить земли Бразилии к югу. Конные отряды гаучо мигом решили эту конфронтацию в пользу только что созданного испанской короной вице-королевства Ла-Платы. Ту же роль гаучо сыграли во время английской интервенции 1807 года, они же составили основную ударную силу армии креолов в войне 1810 года за независимость. Гаучо меняли лицо армии и делали ее победоносной – тактика, пригодная, казалось бы, только для партизанской войны – ночные и круговые атаки – становилась войсковой тактикой. И вот победителями в гражданских войнах, сотрясавших страну, стали «унитарии», молодая буржуазия. А их совместная с гаучо борьба против «каудильо» - помещиков-землевладельцев, была и борьбой против мелких независимых скотоводов. Так получилось, что гаучо выиграли войну против… гаучо. Гаучо ведь сами были такими же «осколками феодального строя», не платили налогов, не выполняли никаких государственных повинностей… Жизнь обретала новые формы, и уже не была той, при которой могли существовать гаучо. Один из аргентинских писателей выразил это так: «В гаучо больше не нуждалась несправедливая родина – и он великодушно ушел. Мы видели его исчезавшим за родным пригорком, верхом на лошади, не спеша – чтобы не подумали, что из-за боязни, мелькнувшим на буреющем закате в последний раз в своем потрепанном сомбреро, с пончо, свисшим с плеч как складки приспущенного флага. Аргентинская земля – его могила, и на ней начертана эпитафия: «Он умер красиво. Он был настоящим». |
|
![]() ![]() ![]() |
|
|